Дополнение к статье о беженцах

К недавней статье о беженцах в Европе. Получил несколько важных вопросов, заслуживающих более обстоятельного ответа, чем простой короткий комментарий.

1. «Беженец». Пока писал о беженцах, перечитал кучу статей по теме. Знаете, за что цепляется глаз? Их почти нигде не называют людьми. Даже в нейтральных и позитивных заметках. «Беженцы», «мигранты» — или «20 тыс. человек» как счётная мера поголовья. С другой же стороны «местные жители», «европейцы», «венгры», «немцы». Всё понятно, «беженец» — обозначение статуса, отличающего их от других на этой территории. Только такой выбор описания на уровне личностного своеобразия диагностичен. Он здорово проявляет и формирует отношение. В сторону от «они по сути, как мы», ох в сторону… 

В чём проблема идентичности «беженец»? Это ролевое личностное своеобразие (ЛС). Оно задаёт и ограничивает отношение к его носителю. Да, в начале это жалость. Но потом эмоции поменяют знак на противоположный. Две главных особенности ролевых ЛС такие. Во-первых, они чётко разграничивают людей на «мы и они». Определение «человек» так делать не позволит, а «беженец», «местный» — запросто. Во-вторых, ЛС «беженец», как и «больной» не даёт видеть за проблемой человека. Хорошо это или плохо? Зависит от того, что вы хотите. Сиюминутно проталкивание этого ЛС позволит мобилизовать людей на помощь. Но одновременно начнётся обратный процесс переосмысления «беженца» в негатив. Язык и наше мышление так устроены. «Цыгане» —­ хорошо или плохо? Ни так, ни так. Это просто национальность. И люди там разные. Но поспрашивайте румын, болгар и венгров, какие ассоциации у них возникают при этом слове. Так будет и с «беженцами». Со стороны самих беженцев тоже пойдёт негатив, воспитание иждивенчества, «мы пострадавшие, значит вы нам по-жизни должны». Такое порой не уходит даже за несколько поколений на пособиях. Это всё не значит, что слово «беженец» нужно запретить. Речь только об акцентах. Интеграции в средне- и долгосрочной перспективе больше поможет отношение к людям в первую очередь как к людям, без постоянного педалирования их статуса и закрепления их в нём — не всегда к добру. 

 

2. Причём здесь ислам. Проблема не в исламе и не в конкретной религии, разве что в религиях вообще. Да и то, люди найдут способ делать что хотят при любой религии. Буддизм запрещает убийства? Ха. Так что главная проблема в том, что религия — одна из идеологий вида «есть только наш правильный путь», вместе с привычкой считать все монастыри субъектами действия нашего самого лучшего устава. Я бы хотел сказать: «Европа от этого потихоньку отходит, а Восток ещё нет». Но увы, Европа тоже лезет со своими правилами туда, куда не звали. Так что нашла коса на камень. 

Тем не менее, общий уровень терпимости к «иным» внутри Европы в целом находится на качественно ином уровне по сравнению с Ближним Востоком. Вольтер, наверное, был бы доволен. Приезжие же эти ценности склонны поддерживать в э… несколько меньшей степени. Так что через какое-то время от мультикультурализма ничего не останется, потому что, прикрываясь им, придут те, которые на дух не переносят иных мнений и религий. 

Всё это уже которое десятилетие ставит Европу перед сложной дилеммой: можно ли во имя мультикультурализма бороться с отдельными культурами и религиями, ставящими под угрозу этот мультикультурализм? Пока что доминировал подход «ничего не знаю, ничего не вижу, всё само образуется, тра-ля-ля!» Насколько действенным он окажется дальше и изменят ли его, увидим.

 

3. Прагматика политики. Поскольку я детально рассматривал этот вопрос, здесь дам лишь резюме: 

  • Как правило, средний руководитель государства имеет доступ к большему числу источников качественной информации, чем средний гражданин. 
  • Из этого не обязательно следует, что он воспользуется знаниями мудро, потому что он человек, а человеку свойственно ошибаться. Но «открывать глаза» ему скорее всего бессмысленно, он и так всё что мы написали, знает.
  • Цели заявленные могут отличаться и часто отличаются от целей реальных. Добро пожаловать в реальный мир, Нео. Политики врут.
  • Как результат, то, что нам кажется идиотией, может действительно быть идиотией. Но может быть попыткой решения, учитывающего большее число переменных, чем видим мы. И реализующим иные цели, нежели нам заявлено. 

К ситуации с беженцами всё это тоже применимо.

 

4. Плохие ли они. Те, кто меня знает, знают и моё отношение к людям в целом: я убеждён, что хороших людей везде больше‚ чем плохих. Просто не надо требовать от них слишком многого. Особенно если они под это не подписывались. «Хороший человек» не всегда значит «дальновидный», «умный», «с широкими взглядами». Просто он, как и все мы, скорее всего любит своих близких. И, хотя подозрительно относится к далёким, тебя лично накормит-напоит, если ты будешь с ним вежлив и доброжелателен. Но, как и большинство людей в мире, он считает свои правила и обычаи пусть не самыми хорошими, но лучшим приближением к идеалу из имеющегося в наличии. Идея о «мультикультурализме», о том, что может быть много разных мнений и нет единственно верного, что не надо сразу резать оппонента за оскорбление святыни — она даже для европейцев нова, искренне верит в неё не так много человек, а уж реализует на практике и не лезет в чужой монастырь со своим уставом просто горстка. Так с какого счастья ждать от вновь прибывших, пусть хороших людей, что они будут так поступать сами по себе? Что они волшебным образом поменяются, едва узрев жёлтые звёздочки на голубом фоне? Особенно если они уже сформировались в совсем других условиях. 

Возможно эти идеи утопические и на практике нереализуемые. Но мне кажется, эффект был бы от следующих действий:

  • Не позволять селиться большими компактными группами и замыкаться в своей культуре. Да, помогать сохранить «наследие», но в форме какой-то дополнительной социальной активности, клубов — а не с помощью замкнутых чайна-таунов.
  • Обеспечивать приехавшим качественное обучение языку и профессиям, а потом и рабочие места — но опять же не в компактных этнических группах. Пусть даже создавать эти места искусственно, за счёт бюджета — всё равно в итоге лучше выйдет.
  • Детей всячески расселять по местным школам и детским садам, вводя квоты с обеих сторон. Дабы не было сплошь арабских классов.
  • Тщательно продумать и запустить кампанию, направленную на три целевых аудитории. 
    • Первая: местные жители. Для них: «Мы все в идеале одна семья, все хорошие. Нужно помочь адаптироваться новеньким, потому что они ещё не в курсе наших обычаев. Не по злу, просто по незнанию могут что-то такое натворить. Но если всё-таки кто-то будет упорствовать, то мы этого не потерпим».
    • Вторая: приехавшие. Для них: «Добро пожаловать в новый дом! Мы вам рады. Правила нашего дома такие-то и они обязательны для всех — и новеньких, и старожилов. Пожалуйста, соблюдайте их и всё будет прекрасно. Мы уважаем вашу культуру и поможем вам её сохранить — но так, чтобы вы ужились с остальными. Всё-таки это вы к нам приехали».
    • Третья: те, кто может приехать. Для них: «Мы готовы предоставить убежище тем, кто иначе не выживет. При этом мы будем настаивать на том, чтобы вы адаптировались — и принимать для этого меры. Если вы считаете, что потеряете в этом себя, мы сожалеем. Но у нас тоже есть свои выработанные столетиями обычаи и правила, мы их защищаем».
  • Самое важное: обеспечивать единство законов для всех. То есть если нельзя жечь машины, то нельзя всем, а не только белым. Помните, о чём я. И если арестовывают процентно больше людей некоей национальности, то конечно анализировать, нет ли тут предвзятости. Но если они объективно нарушили закон, то какие тут могут быть квоты, что за идиотизм? Да хоть сто процентов будет, какая разница. Это самый болезненный вопрос для Европы, и на мой взгляд, именно на нём она во многом и подорвалась.

Следует понимать такую вещь. Хотя конечно есть отдельные злодеи среди лидеров, но вся большая ситуация на Ближнем Востоке — сумма маленьких ситуаций маленьких людей. Их недовольства, их умения с места в карьер обижаться за веру, нетерпимости, ненависти, архаичной патриархальности, неспособности договариваться и видеть таких же человеческих существ даже в своих ближних соседях. Бежали оттуда не те, кто хочет жить толерантно, а им не дают. Бежали те, кому плохо. И это не обязательно пересекающиеся множества. На выходе из Сирии и других стран не стояло никакого волшебного фильтра. Поэтому в Европу беженцы неизбежно принесли с собой всё то, от чего сбежали. Не потому, что плохие. Просто они так жили, так воспитаны и иного могли не видеть. У нас ведь тоже много своих тараканов вообще-то, и мы тоже понесём их, куда бы мы ни пошли. Так что нужно приложить реальные усилия, часто вопреки желаниям людей, для перевоспитания их в духе европейских ценностей. Иначе они будут воспроизводить на новом месте то, от чего сбежали.

 

5. Терроризм и преступность. Недавно прошла информация, что боевики ИГ протиснули с беженцами как минимум 4000 своих. Скорее всего, именно эта новость — вброс. Но в принципе такое может произойти, и уже одной возможности достаточно, чтобы забеспокоиться. К тому же террористам необязательно проделывать долгий путь беженца. Их социальная база в Европе растёт, и они вполне успешно вербуют сторонников прямо на месте.

Всё это указывает нам на одно интересное отличие этой ситуации от всех предыдущих волн миграции: сейчас у Европы есть внешнее ограничение на милую её старческому сердцу болтологию. Потому что ИГ не собирается ждать, пока Европа что-то там неспешно решит, пока там за много лет кого-то как-то ассимилируют. У ИГ свои планы. Не, можно конечно вместо этого верить и надеяться, что всё обойдётся. Что спецслужбы всех переловят. Или что на самом деле это враки, и террористов не существует.

 

6. Погибнет ли Европа от этого наплыва. Если под «погибнуть» имеется в виду разрушение государств и/или значимое ухудшение экономики, то конечно нет. Европа переживала и не такое. Переварит поток и сейчас. В краткосрочной перспективе по гамбургскому счёту ничего особо не изменится, особенно у тех, кто вдали от потоков. Разве что моральные страдания от обилия сюжетов в СМИ. Но в средне- и долгосрочной перспективе, если не будут приняты какие-то особые меры, комфорт скорее всего заметно снизится. Ещё раз повторю: хотя новичков будет 1(2, 5)/500 населения Европы, это не значит, что они останутся незаметны. Те, кто говорит так, или лукавят, или в силу кабинетной теоретичности просто не понимают, как всё устроено в реальном мире. Люди не числа. И одного на сотню достаточно, чтобы в городе стало веселее. А, с учётом того, что я не видел ни одной программы «равномерного нанесения беженцев на карту», они будут кучковаться, и локальная концентрация их будет уже выше. Само по себе это не проблема — проблемой станет, если позволить им принести свои правила и законы. Кто живёт в Европе в каком-нибудь из больших городов (таких, как Париж, Гамбург, Берлин, Лондон), уже лицезреет последствия подхода, когда«все звери равны, но некоторые равнее».

 

7. Ответственность. Ради чего вообще обо всём этом писать? Кого это волнует? Помимо всяких «vivos voco» и «мой блог, хочу и пишу», есть ещё одна причина. Я слышу, как простые немцы, французы ищут какие-то объяснения, почему это случилось, и пытаются понять, что же делать. И что же, открывать им глаза? Отнюдь. У них на самом деле уже давно есть те, кто видит проблему не хуже самых умных нас. Как пример, депутаты Левой партии Германии здраво оценивают связь роста терроризма и участия ряда стран в военных авантюрах. И партии есть, и всё они и сами видят, не слепые. Но у них пока нет массовой поддержки простых бюргеров. Бюргерам то и полезно дать аргументацию, чтобы немного вылезли из привычной колеи и посмотрели по сторонам. Удастся это или нет — никто не знает. Как минимум, мы пробуем.

 

++ Во всех наших СМИ при упоминании ИГ, обязательно указывают, что эта террористическая организация запрещена в России. Возможно теперь все так обязаны писать. Так что если вы ещё не в курсе, то знайте — они запрещены.

Comments are closed.